Базы данных :: Словари :: Культура

стр. 1 из 0

# Слово 
Рекомендуем Вам прочитать правила построения запросов к нашим Базам Данных
http://metromir.ru - Универсальный украинский справочник
АКМЕИЗМ 
(древнегр. akme - высшая степень расцвета, зрелос- ти) - направление русского модернизма, сформировавшееся в 1910-е гг. и в своих поэтических установках отталкивающееся от своего учителя, русского символизма. Акмеисты, входившие в объ- единение "Цех поэтов" (Анна Ахматова, Николай Гумилев, Осип Мандельштам, Михаил Кузмин, Сергей Городецкий), были "пре- одолевшими символизм", как их назвал в одноименной статье кри- тик и филолог, будущий академик В. М. Жирмунский. Заоблачной двумирности символистов А. противопоставил мир простых обыден- ных чувств и бытовых душевных проявлений. Поэтому акмеисты еще называли себя "адамистами", представляя себя первочеловеком Адамом, "голым человеком на голой земле". Ахматова писала: Мне ни к чему одические рати И прелесть элегических затей. По мне, в стихах все быть должно некстати, Не так, как у людей. Когда б вы знали, из какого сора Растут стихи, не ведая стыда, Как желтый одуванчик у забора, Как лопухи и лебеда. Но простота А. с самого начала была не той здоровой сангвиниче- ской простотой, которая бывает у деревенских людей. Это была изысканная и безусловно аутистическая (см. аутистическое созна- ние, характерология) простота внешнего покрова стиха, за которым крылись глубины напряженных культурных поисков. Вновь Ахматова; Так беспомощно грудь холодела, Но шаги мои были легки Я на правую руку надела Перчатку с левой руки Ошибочный жест, "ошибочное действие", если воспользоваться психоаналитической терминологией Фрейда из его книги "Психо- патология обыденной жизни", которая тогда была уже издана в России, передает сильнейшее внутреннее переживание. Можно ус- ловно сказать, что вся ранняя поэзия Ахматовой - это "психопато- логия обыденной жизни": Я сошла с ума, о мальчик странный, В среду, в три часа! Уколола палец безымянный Мне звенящая оса. Я ее нечаянно прижала, И, казалось, умерла она, Но конец отравленного жала Был острей веретена. Спасение от привычно несчастной любви в одном - творчестве. Пожалуй, лучшие стихи А. - это стихи о стихах, что исследова- тель А. Роман Тименчик назвал автометаописанием: МУЗА Когда я ночью жду ее прихода, Жизнь, кажется, висит на волоске. Что почести, что юность, что свобода Пред милой гостьей с дудочкой в руке. И вот вошла. Откинув покрывало, Внимательно взглянула на меня. Ей говорю: "Ты ль Данту диктовала Страницы Ада?" Отвечает: "Я". Первоначально сдержанной, "кларичной" (то есть прокламирую- щей ясность) поэтике А. был верен и великий русский поэт ХХ в. Мандельштам. Уже первое стихотворение его знаменитого "Камня" говорит об этом: Звук осторожный и глухой Плода, сорвавшегося с древа, Среди немолчного напева Глубокой тишины лесной... Лаконизм этого стихотворения заставляет исследователей вспом- нить поэтику японских хокку (трехстиший), принадлежащую дзен- ской традиции (см. дзэнское мышление),- внешняя бесцветность, за которой кроется напряженное внутреннее переживание: На голой ветке Ворон сидит одиноко... Осенний вечер! (Басе) Так и у Мандельштама в приведенном стихотворении. Кажется, что это просто бытовая зарисовка. На самом деле речь идет о яблоке, упавшем с древа познания добра и зла, то есть о начале истории, на- чале мира (поэтому стихотворение и стоит первым в сборнике). Од- новременно это может быть и яблоко Ньютона - яблоко открытия, то есть опять-таки начало. Образ тишины играет очень большую роль - он отсылает к Тютчеву и поэтике русского романтизма с его культом невыразимости чувства словом. К Тютчеву отсылает и второе стихотворение "Камня". Строки О, вещая моя печаль, О, тихая моя свобода - перекликаются с тютчевскими строками: О вещая душа моя! О сердце, полное тревоги! Постепенно поэтика А., в особенности его двух главных предста- вителей, Ахматовой и Мандельштама, предельно усложняется. Са- мое большое и знаменитое произведение Ахматовой "Поэма без ге- роя" строится как шкатулка с двойным дном - загадки этого текс- та до сих пор разгадывают многие комментаторы. То же случилось с Мандельштамом: переизбыточность культур- ной иноформации и особенность дарования поэта сделали его зре- лую поэзию самой сложной в ХХ в., настолько сложной, что иногда исследователи в отдельной работе разбирали не целое стихотворе- ние, а одну только его строку. Таким же разбором и мы закончим наш очерк об А. Речь пойдет о строке из стихотворения "Ласточка" (1920): В сухой реке пустой челнок плывет. Г. С. Померанц считает, что эту строку надо понимать как заведо- мо абсурдную, в духе дзэнского коана. Нам же кажется, что она, на- оборот, перегружена смыслом (см.). Во-первых, слово "челнок" встречается у Мандельштама еще два раза и оба раза в значении ча- сти ткацкого станка ("Снует челнок, веретено жужжит"). Для Ман- дельштама контекстуальные значения слов чрезвычайно важны, как доказали исследования школы профессора К. Ф. Тарановского, специализировавшейся на изучении поэтики А. Челнок, таким образом, движется поперек реки, переправляется через реку. Куда же он плывет? Это подсказывает контекст самого стихотворения: Я слово позабыл, что я хотел сказать. Слепая ласточка в чертог теней вернется. "Чертог теней" - это царство теней, царство мертвых Аида. Пус- тая, мертвая лодочка Харона (челнок) плывет в "чертог теней" по сухой реке мертвых Стиксу. Это - античное толкование. Может быть толкование восточное: пустота - одно из важней- ших понятий философии дао. Дао пусто потому что оно является вместилищем всего, писал Лао-цзы в "Дао дэ цзине". Чжуан-цзы го- ворил: "Где мне найти человека, который забыл все слова, чтобы с ним поговорить?". Отсюда забвение слова может рассматриваться не как нечто трагическое, а как разрыв с европейской традицией го- ворения и припадание к восточной, а также традиционной роман- тической концепции молчания. Возможно и психоаналитическое толкование. Тогда забвение сло- ва будет ассоциироваться с поэтической импотенцией, а пустой чел- нок в сухой реке с фаллосом и (неудачным) половым актом. Кон- текст стихотворения подтверждает и такое толкование. Посещение живым человеком царства мертвых, о чем, несомненно, говорится в этом стихотворении, может ассоциироваться с мифологической смертью и воскресением в духе аграрного цикла как поход за плодо- родием (см. миф), что в утонченном смысле может быть истолкова- но как поход Орфея (первого поэта) за потерянной Эвридикой в цар- ство теней. Я думаю, что в этом стихотворении, в понимании этой строки работают одновременно все три толкования. Лит.: Taranovsky К. Essays on Mandelstam. - The Haage, 1976. Тоддес Е.А. Мандельшам и Тютчев. Lisse,1972. Тименчик Р.Д. Автометаописание у Ахматовой // Russian literature, 1979. 1 - 2. Руднев В. Мандельштам и Витгенштейн // Третья модерниза- ция, 1990.- Э11.
Поиск по слову
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  І  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  


Заказать диск метромирЗаказать диск MetroMir о наскарта сайта форумфорум контактыконтакты в избранноев избранное главнаяглавная